Новиков Андрей Владимирович - канд. эк. наук, доцент кафедры экономической теории и экономической политики экономического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Конец ХХ в. был ознаменован для России понижением эффективности национальной экономики, резким спадом объемов производства, снижением уровня и качества жизни населения, ухудшением состояния окружающей среды, то есть резкой деградацией политической и социально-экономической ситуации в стране.
Но больше всего пострадала не хозяйственная сфера, не система власти, а, по определению А. А. Зиновьева, «третья основная сфера страны - менталитетная»[1], то есть то общее, что рождается из природных данных и социально обусловленных компонентов и раскрывает представление человека о мире. Другими словами, - идеологическое, психологическое и моральное состояние российского населения, которому был нанесен колоссальный ущерб. В процессе формирования национального менталитета каждого народа важную роль играют специфические условия его социально-экономического, общественного и государственно-политического развития, в ходе которого складываются социальная психология, традиции, обычаи, культура, присущие только ему и отличающие его от других народов, закрепляющиеся на генном уровне народа.
Мироощущение и мировосприятие людей данного общества, их верования, навыки мышления, социальные и этнические ценности, сложившиеся в течение длительного времени нормы морали и традиции в каждую эпоху и в каждом обществе взаимосвязаны и образуют некую модель мира, которая является основой менталитета нации.
Именно менталитет определяет экономические, политические, социальные отношения, социально-культурное и социально-экономическое мышление и, как следствие, мотивированное поведение отдельного человека и нации в целом, то есть хозяйственный строй. В частности, менталитет народа реализуется через представления о богатстве и сложившееся отношение к богатым, что в большой степени определяет экономическое поведение и является показателем уровня развития рыночных отношений, степени имущественного и социального расслоения, а также готовности народа к рыночным реформам.
Какое же отношение к богатству и бедности было веками заложено в русский менталитет и как меняется оно в результате глобальных изменений, обрушившихся на нашу страну в результате многих причин и событий последнего десятилетия ХХ в. ?Традиционно понятие богатства на Руси было неоднозначным. Богатство в смысле зажиточности, довольства, сытости было тесно связано с личным трудом и обеспеченностью семьи продовольствием и имело положительный оттенок. Труд почитался крестьянами в качестве первоосновы материального благосостояния и нравственного поведения: «Без труда нет добра»; «Труд кормит и одевает»[2]. Так, в Смоленской губернии богатым считался кресть янин, полностью обеспечивающий потребности семьи собственным хлебом.
«Затем степень зажиточности уже определялась тем временем, когда кресть янин начинает покупать хлеб: "до Рождества, до Масляной, после Святой, только перед «новью»"[3]». При этом понятия «богатство» и «довольство» могли противопоставляться: «Богатым быть трудно, а сытым (а довольным) не мудрено». Богатство как явление положительное связывалось с наличием ума и со способностью самостоятельно мыслить: «Богатство ум рождает», «Смотря на людей, сыт не будешь». Идеальное представление крестьянина о богатстве ассоциировалось «не с количеством материальных благ, а с полнотой бытия», не было противопоставления материального богатства духовному, экономического благосостояния нравственному совершенствованию, а «спутником материального достатка» должно было быть «нравственное и душевное здоровье»[4]. С другой стороны, богатство, понимаемое как обладание имуществом и деньгами, позволявшими иметь сверх необходимого, используемое как источник извлечения новой прибыли, приближалось к понятию «капитала» и имело явно осуждающий оттенок.
Наличие психологической ориентации на использование собственности в качестве капитала было для крестьян самым точным индикатором, помогавшим определять «кулака». Кулак - это характеристика не столько имущественного состояния крестьянина, социальная характеристика, сколько состояние его души. Такое богатство, его происхождение и рост связывались не с трудовой деятельностью, а с неправедными, не соответствовавшими христианской морали делами и прямым обманом: «В аду не быть, богатство не нажить», «От трудов праведных не нажить палат каменных». Многие в народе считали, что любое богатство связано с грехом: «Богатство перед Богом - большой грех»; «У кого деньги вижу, - души не вижу»; «Пусти душу в ад - будешь богат». Отсюда следовали выводы: «Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом». То есть образ бедняка больше согласовывался с народным идеалом. Отсюда особое отношение у русского человека к юродивым, «несчастненьким», как особо отмеченным Богом.
«Бедность - святое дело», «Богат, да крив, беден, да прям», «Бедность не порок, а несчастье». «Домострой» - свод житейских предписаний и наставлений, составленный в XVI в. священником Сильвестром, проводил идею неразрывности экономической жизни с практической духовностью, что должно было быть отражено в построении саморегулируемого хозяйства, ориентированного на разумный достаток. Идеал такого хозяйства - праведный труд, основанный на духовности и нравственности: «Краше быть в праведном убожестве, чем в неправедном богатстве». Н. О. Лосский приводит наблюдение Вальтера Шубарта, прибалтийского немца, написавшего замечательную книгу «Europa und die Seele des Ostens» («Европа и душа Востока») о том, что «русскому и вообще славянам свойственно стремление к свободе, не только от ига иностранного народа, но и свободе от всего преходящего и бренного». Это отличительная черта русского характера: «У европейцев бедный никогда не смотрит на богатого без зависти; у русских богатый зачастую смотрит на бедного со стыдом. У западного человека сердце радостнее бьется, когда он обозревает свое имущество, а русский при этом чувствует порой угрызения совести.
В нем живо чувство, что собственность владеет нами, а не мы ею, что владеть значит быть в плену у того, чем владеешь, что в богатстве чахнет свобода души, а таинство этой свободы и есть самая дорогая святыня»[5]. В преобладании духовно-нравственных мотивов жизненного поведения над материальными интересами заключается суть черты, которую О. Платонов называет «нестяжательством» и которая характерна для большинства россиян - отсутствие стремления к алчному накоплению денег, страсти к наживе. Суть его заключена в русских пословицах: «Лишнее не бери, карман не дери, души не губи»; «Живота (богатства) не копи, а душу не мори»; «Не о хлебе едином жив будешь»; «Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою»[6]. «Нестяжательство» было идеологией трудового человека Древней Руси, в значительной степени повлиявшей и на его дальнейшее развитие. Даже в среде крупной российской буржуазии, среди богатых промышленников и купцов название права собственности «священным» было бы кощунством.
В иерархии ценностей русского купечества к концу XIX в. богатство занимает не главное место, его начинают рассматривать как средство жить независимо, открыть свое дело, иметь возможность вести благотворительную и культурную деятельность. (Достаточно вспомнить имена С. И. Мамонтова, П. М. и С. М. Третьяковых, С. Т. Морозова и многих других.
)Характерным является отношение к чужому имуществу.
Посягнуть на него - страшный грех. «Лучше по миру сбирать, чем чужое брать»; «Хоть в латаном, да не в хватаном»; «Не береги свое, береги чужое». Для западного бюргера такая фраза звучала бессмыслицей.
Таким образом, к богатству и богачам, к накопительству русский человек относился если не недоброжелательно, то с большим подозрением. Стяжание богатства выше своей потребности, накопительство всяких благ выше меры не вписывалось в его шкалу жизненных ценностей. О. Платонов формулирует бытовавшие среди крестьянских мудрецов и бывалых людей истины, идейно-нравственное содержание которых состоит в следующем: «Богатство человека состоит не в деньгах и комфорте, не в дорогих и удобных вещах и предметах, а в глубине и многообразии постижения сущности бытия, стяжании красоты и гармонии мира, создании высокого нравственного порядка»[7]. В то же время, безусловно не поощряя излишеств, подозрительно относясь к роскоши, крестьянин стремился к достатку, выраженному в достаточности жизненных благ и для отдельного двора, и для деревни в целом.
Показательно, что девизом дореволюционных «Биржевых ведомостей» было: «Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли», а присяга биржевого брокера гласила: «Я, ниже поименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием, в том, что по принимаемой мной обязанности маклера.
. . исполнять все предписанные и впредь предписываться могущие правила, и оправдывать сделанное мне доверие не по одному опасению законных наказаний, а по чистой совести и в страхе Божием; из пристрастия же, корысти, дружбы или вражды, противно должности моей, отнюдь не поступать; в чем целую слова и Крест Спасителя моего, Аминь»[8]. К несчастью для России, в результате усиленного насаждения западных стереотипов экономического поведения произошел отрыв большой части нашей элиты, в руках которой волею случая оказалась экономическая власть над российским народом, от той нравственно-этической основы общества, на которой строилось здание экономики Российской империи. Направленность на личное обогащение в ущерб интересам государства и народа, которая не была свойственна исторически сложившемуся менталитету россиян, стала завоевывать не только умы элиты, но и изменять с угрожающей быстротой ментальность народа, и в первую очередь молодого поколения, формировавшегося уже в новых условиях дикого капитализма последнего десятилетия ХХ в. На это указывают результаты многочисленных социологических опросов, направленных на выяснение ценностной ориентации молодежи, проводившихся в последнее время в среде студентов вузов ряда городов. Так, например, по данным, приводимым Ю. Р. Вишневским и В. Т. Шапко, приоритетными жизненными целями большинства респондентов являются высокий заработок, богатство, а высокий рейтинг имеют «рыночные» качества (предприимчивость, деловитость, инновационность) при низких оценках нравственно-коммуникативных качеств[9]. Данные, полученные Институтом комплексных социальных исследований РАН, показывают, что до 40% молодежи готовы преступить черту закона и моральные нормы для достижения своей цели[10]. Конечно, можно возразить, что это естественный ход событий и изменение менталитета народа в сторону соответствия «более прогрессивному» строю поможет нам приблизиться к идеалам западной цивилизации.
Однако нельзя забывать, что черты менталитета, национального характера, традиции и делают любой народ именно данным народом. Их полная утрата, полное преобразование означает потерю национальной самобытности, гибель народа, этноса. «Народ, даже утративший свою государственность и свободу, всё же продолжает существовать, но утрата традиций означает исчезновение народа»[11]. Традиции - основа жизни любого общества, именно они гарантируют сохранение того постоянства и устойчивости, которые и делают народ, нацию, этнос исторической реальностью.
В «Соборном слове» XI Всемирного русского народного Собора, проходившего в 2006 г. и посвященного вопросам богатства и бедности («Богатство и бедность: исторические вызовы России») сказано: «Порочный курс на личное обогащение в ущерб интересам государства и народа чужд исторически сложившемуся российскому общественному укладу. Проблему бедности следует решать конкретными политико-экономическими средствами с учетом краеугольных ценностей, присущих нашей национальной традиции.
Наш народ, сохранивший от предков высокую нравственную чуткость, продолжает считать законными и справедливыми трудовые доходы, а не "легкие" и уж тем более не криминальные деньги.
Россия никогда не поклонялась золотому тельцу, помня, что «не в силе Бог, а в правде»[12]. Об этом мы не должны забывать, если хотим сохранить Великую Россию для будущих поколений. [1] Зиновьев А. А. Гибель русского коммунизма. М. , 2001.
С. 345-346. [2] Здесь и далее цит. по: Даль В. И. Пословицы русского народа. М. , 1957 . Т. 1-IV. [3] Энгельгардт А. Н. Из деревни: 12 писем.
1872-1887. М. ,1987. С. 487. [4] Гордон А. В. Хозяйствование на земле - основа кресть янского мировосприятия / Менталитет и аграрное развитие России. (XIX-XXв. ) Материалы междунар.
конф. М. , 14-15 июня 1994. М. 1996. С. 57-74. [5] Лосский Н. О. Характер русского народа.
Диалог времен и народов. Философия и жизнь. 1991.
№ 2. С. 50;Шубарт В. Европа и душа Востока. М. , 2000. С. 82. [6] Платонов О. Русская цивилизация.
М. , 1995. С. 51. [7] Платонов О. Русская цивилизация.
М. , 1995. С. 53, 54. [8] Цит. по: Фальцман В. Российское предпринимательство с позиций христианской морали / Вопросы экономики.
2000. № 8. С. 45-53. [9] Вишневским Ю. Р. , Шапко В. Т. Студент 90-х - социокультурная динамика // Соц. ис. 2000. № 12. С. 62. [10] Карпухин О. И. Культура и молодежь // Вестник аналитики.
2006. № 3. С. 78. [11]Панфилов О. М. Парадокс традиции // Традиции и обновление. Диалог мировоззрений. Ч. 1. Материалы междунар.
симп. 6-8 июля 1995. Н. Новгород, 1995. С. 34. [12] Журнал Московской Патриархии.
2007. № 3. С. 84-94.
0 коммент.:
Отправить комментарий