Интенсификация миграционных процессов с 1990-х гг. в России породила массу проблем, касающихся всех сторон общественной жизни. Изменения государственной политики в области регулирования миграции не привели к существенному разрешению имеющихся проблем. В исследовании миграции, как правило, внимание акцентируется на вопросах касающихся только мигрантов, при этом проблемы, возникающие в условиях интенсивной миграционной нагрузки у титульного населения, игнорируются.
Категория «миграционное пространство» даст возможность всесторонне исследовать состояние и последствия миграционных процессов для общества, формы и пути интеграции мигрантов с местным населением, динамику социальных отношений. ***Одной из важных характеристик социальной системы является наличие социального пространства, в котором реализуется жизнь общества. В социологии традиционно сложилось, что социальное пространство рассматривается либо с точки зрения комплекса социальных отношений, которые объективно исторически складываются между индивидами при удовлетворении их потребностей, либо с точки зрения социальной дистанции, определяемой стратификационными признаками социальных субъектов. Географическое же пространство воспринимается только как физическое местоположение индивидов по отношению друг к другу.
Если социальное пространство моделируется в виде пирамиды, то географическое - в виде картографического абриса (профиля)[1]. Однако социальное пространство, как и географическое (территория), обладают специфической характеристикой - особенностью культурно-исторической практики, которая позволяет одновременно их различать и интегрировать одно образование с другим.
Поскольку культура понимается как нормативно-ценностное состояние общества, обеспечивающее его стабильность и порядок, достигаемые за счет регулирования мотивов, поведения людей, групп на основе разделяемой большинством системой знаний, ценностей, норм и символов, то в этом смысле культурное пространство интегрирует общество социально и географически. Культура, как исторически сложившаяся система образа и качества жизни, образцов поведения определенных социальных групп, может дезинтегрировать социальное пространство даже в рамках одной и той же географически обозначенной территории. В пределах единого социокультурного и географического пространства осуществляется перемещение социальных субъектов.
Социальная мобильность может касаться либо только собственно социальных характеристик субъектов, их вертикальных стратификационных показателей, либо усугубляться (усиливаться) за счет изменений культурно-географического параметра (горизонтальная мобильность). Введение в научный оборот термина «миграционное пространство» дает возможность существенно расширить характеристики теоретической «пространственной модели» общественной системы с точки зрения миграционной нагрузки на ее социальный, географический и культурный параметры.
Категория «миграционное пространство» позволяет выявить изменения и деформации, происходящие в социальной системе за счет давления миграционных потоков.
Если анализировать территориальное перемещение с точки зрения горизонтальной мобильности, то социальные субъекты в ходе миграции не должны существенно менять свои статусно-ролевые позиции.
Однако современные миграционные тенденции в большей степени обусловлены экономическими, стратифицирующими причинами.
Крупные индустриальные, урбанизированные регионы и поселения притягивают к себе индивидов за счет более разнообразных, доступных возможностей и рынка рабочей силы. При географическом перемещении индивид фактически повышает свои статусные шансы, обретая возможность получить новую перспективную специальность, более высокооплачиваемую работу, выгодные условия карьерного роста, совмещения различных видов деятельности и т. д. Современный миграционный поток односторонне направлен от менее развитых экономически к более развитым странам и регионам.
В результате фактор миграции сильнее воздействует на страны и регионы, где иммигранты составляют 4,6% от численности постоянного населения, в то время как в развивающихся странах - не более 1,6% [Юдина Т. Н. 2002. С. 102]. Так, например, особое геополитическое положение Астраханской области, занимающей положение своеобразного «перекрестка» воздушных, морских и речных путей, железных и автомобильных дорог, соединяющих Среднюю Азию, Закавказье, страны южного Каспия с центральными регионами России, создает значительную миграционную нагрузку.
По данным Пограничного управления по Республике Калмыкия и Астраханской области на 31 декабря 2007 г. через Астраханскую область на территорию РФ въехало 452939 иностранных граждан. Основные миграционные потоки в Астраханскую область составляют граждане Узбекистана, Азербайджана, Казахстана, Таджикистана, Армении, Украины и Киргизии [Аналитический отчет о миграционной ситуации… 2008.
С. 3-5]. Высокая концентрация доли некоренного населения негативно сказывается на социальных отношениях, культуре, национальной идентичности и внутренней политике подобных регионов.
Одна из существенных проблем территориального перемещения - мотивационные установки и поведение человека во взаимодействии с новой социокультурной средой, что порождает адаптационные трудности.
Это определяющий фактор либо успешной восходящей, либо нисходящей вертикальной мобильности. Социологи Чикагского университета У. Томас и Ф. Знанецкий осуществили свое знаменитое исследование «Польский крестьянин в Европе и Америке» на основе проблемы, которую выявили социальные работники США, оказывавшие содействие польским эмигрантам.
Социологи в ходе исследования попытались смоделировать внутренний механизм адаптации различных социальных групп эмигрантов с отличающимися социальными характеристиками для определения их жизнеспособности в новой социальной системе [Баразгова Е. С. 1997. С. 51]. В ходе решения задач исследования социологи выявили, что стандартные жизненные ситуации предполагают привычное реагирование личности и группы благодаря наличию у них социального опыта, то есть стандартная ситуация сопровождается пассивным приспособлением субъекта.
В нестандартной ситуации происходит стимулирование активного отношения индивида (группы) к действительности. Методом проб и ошибок человек вырабатывает новые способы поведения, которые впоследствии закрепляются в его собственном опыте. У. Томас и Ф. Знанецкий сформулировали типологические характеристики польских эмигрантов.
«Филистайн» ориентирован в сознании и поведении на стабильность, его психика с трудом воспринимает изменяющуюся ситуацию, поэтому эффективность деятельности дезориентированного человека падает и личная самооценка снижается [Баразгова Е. С. 1997. С. 58]. «Богемиан» характеризуется спонтанностью своего поведения.
Человек данного типа не способен к формированию определенных моделей поведения, стройной личностной организации жизни. Он склонен демонстрировать определенную степень адаптивности к новым условиям, что не ведет, однако, к новой целостной модели организации жизни [Баразгова Е. С. 1997. С. 59]. «Креативный» индивид строит свою жизненную организацию на основе расширения контроля над средой, с тем, чтобы адаптировать свои собственные желания и цели [Баразгова Е. С. 1997.
С. 60]. Помимо собственных адаптивных возможностей индивида следует учитывать комплекс требований социальной среды, ожидающей и предписывающей определенную социокультурную направленность активности личности.
На этой основе индивид (группа) либо успешно интегрируется в новую социальную среду, либо дезинтегрируется с ней. Р. Парк, З. Бурджесс и Р. Макензи осуществили исследовательский проект «Город», в котором изучали потоки миграции, как из различных частей США, так и из других стран.
Миграция как коллективное поведение образует, по Р. Парку, экологический порядок общества.
Социальные перемещения, изменения социоэкономического статуса индивида определяют природу его социальной дистанции. В результате преодоления географической, экономической и культурной изоляции на индивидуальном уровне происходит формирование нового типа личности - маргинала [Громов И. А. , Мацкевич А. Ю. , Семенов В. А. 1997.
С. 155-156]. Упомянутые американские социологи свои эмпирические исследования осуществляли в период первой мировой войны, когда волна иммиграции хлынула в Америку. Анализ культурных процессов и культурной адаптации мигрантов в то время позволил решить задачи социального контроля межкультурного взаимодействия, однако носил односторонний характер, поскольку не учитывались адаптивные характеристики американцев, испытывающих давление миграционных процессов. Необходимо учитывать и тот факт, что «не только миграционный процесс влияет на социальную ситуацию во всех сферах общества - и принимающего, и отдающего население, - (назовем это "миграционный процесс-фактор"), но и ситуация воздействует на него ("миграционный процесс-функция"), и при анализе данного процесса мы должны исходить из его полисубъектности» [Юдина Т. Н. 2002.
С. 105]. Недооценка степени влияния миграции на социальную систему во второй половине XX в. привела к тому, что миграционная экспансия спровоцировала разнообразные социокультурные противоречия.
Поэтому всестороннее исследование форм и путей социальной интеграции мигрантов с местным населением и последствий этого процесса для общества, особенно для изменения его структуры, динамики социальных отношений, обеспечит возможность осуществлять превентивные действия, направленные на пресечение негативных региональных и локальных конфликтов. Современные политические конфликты международного и локального уровня достаточно четко демонстрируют остроту проблемы миграции (эмиграции).
Нормативная система государств за последнее десятилетие пополнилась достаточно жесткими правилами и процедурами для лиц, пересекающих государственные границы.
Советское государство постоянно стимулировало процесс мобильности населения в 1920-1950-х гг. за счет принудительной, пенициарной политики, а в 1960-1770-х гг. за счет политики индустриализации, урбанизации, освоения необъятных зауральских территорий. При идеологической закрытости советского общества миграция осуществлялась как локальный процесс и протекала относительно спокойно. С начала 1990-х гг. в миграционном движении новых социальных образованиях (бывших республик СССР) фиксируются новые политические, экономические, этнические и этнопсихологические тенденции.
Титульные нации, получив политическую свободу, активно начали выталкивать инородцев, так называемых русскоязычных. Оказавшись в разряде национальных меньшинств, русскоязычные двинулись на историческую родину.
В первой трети 1990-х гг. несколько миллионов русскоязычного населения активно перемещалось с запада на восток и с юга на север.
К концу 1990-х гг. наблюдается спад миграционных потоков русскоязычного населения в Россию из-за относительной политической и экономической стабилизации в бывших советских республиках и финансового кризиса России. В начале ХХI века геополитическая ситуация вызывает новую волну миграции представителей различных этносов и народов, которая обострила межнациональные отношения в полиэтнических сообществах и порождает межэтническую напряженность. Угроза терроризма, контрабанда усиливают остроту указанной напряженности.
Интенсификация миграционных процессов с 1990-х гг. в России породила массу проблем, касающихся всех сторон общественной жизни.
Изменения государственной политики в области регулирования миграции не привели к существенному разрешению имеющихся проблем. Экстремизм, шовинизм, девиации, правонарушения, преступность - пороки, захлестнувшие полиэтнические сообщества, усиливаются и процветают за счет нерегулируемых переселений.
Массовые столкновения и социальные беспорядки, вызываемые различием социокультурных традиций, образцов поведения, стереотипов и образа жизни, как правило, сегодня на Западе провоцируются недовольными мигрантами (эмигрантами), а в России инициаторами конфликтов становится ущемляемое в своих правах коренное население. При этом чувство патриотизма приобретает искаженные формы и порой используется политическими силами в корыстных целях. В рамках этнического самосознания, основанного на этнической идентификации, в период социально-политической активности происходит переосмысление культурно-исторического опыта, который увязывается с современной ситуацией и новыми реалиями социальной общности.
Наряду с культурным релятивизмом и этнокультурным нигилизмом, размывающими этносознание, усиливается этнический экстремизм, порождающий этносепаратизм, культурную и языковую ксенофобию.
Так, в Прибалтийских государствах подобные процессы провоцируются самой государственной системой.
Негативную роль в данном процессе играют разочарования в недавнем историческом прошлом, понимание ущербности этого прошлого, разрушение сложившейся системы ценностных ориентаций. Возможно, что в большей степени данные обстоятельства сделали актуальной идею толерантности. Однако толерантность пока рассматривается достаточно узко как политическая терпимость к другим, в основном как этническая, национальная терпимость, в рамках идеи равноправия народов.
В действительности же проявления толерантности более сложны, чем проявление интернационализма; они связаны с когнитивной, эмоционально-оценочной, поведенческой устойчивостью социального субъекта к чему-либо, кому-либо.
В русском языке термин «толерантность» синоним «терпимости», то есть рассматривается в значении уживчивости, миролюбия, терпеливости, предупредительности и т. п. Этот термин характеризует определенные параметры социального поведения индивидов по отношению друг к другу.
Иначе, толерантность фиксируется социально-психологическими параметрами личности. Психология рассматривает толерантность как способность индивида позитивно реагировать на внешние раздражающие факторы (фрустраторы), при этом различают здоровую и бравированную толерантность.
Первый тип означает спокойствие, умение использовать сложившуюся ситуацию как жизненный урок. Второй - подчеркнутое равнодушие, маскирующее уныние и озлобленность.
Данный тип, как правило, провоцирует последующее агрессивное либо депрессивное состояние субъекта. Толерантность проявляется в зависимости от типа фрустратора (физиологического, либо психологического). Психологическая толерантность фиксируется в условиях, при которых возникает препятствие при достижении поставленной субъектом цели, в решении определенных задач, и сопровождается переживанием неудач.
Это порождает так называемый деятельностный тип толерантности. Он предполагает активацию внутренних ресурсов личности, ориентированность на поиск возможных путей и выходов из неблагоприятно сложившейся ситуации (здоровая толерантность). Но, к сожалению, чаще наблюдается неадекватная реакция субъекта на возникшее препятствие в той или иной жизненной ситуации.
Большая часть индивидов склонна винить в своих неудачах других, а не себя.
Благоприятный для этого повод - успешность соседа, особенно, если он при этом мигрант (эмигрант). Трудности или конфликты на уровне межличностных отношений могут реализовываться в переживании чувства страха, угрозы, исходящих от участников общения либо воспроизводиться в межличностной терпимости и взаимопонимании. На межличностную толерантность влияние оказывают разновидности фрустратов.
Например, препятствия в общении могут быть связаны как с особенностями личности, участвующей в общении (ценностные установки, уровень интеллекта, темперамент, тип характера и т. п. ), так и с особенностями ее социально-групповой принадлежности (этнической, профессиональной, образовательной, религиозной и т. д. ). В 1990-х гг. безработица, трудности в поиске работы для титульного (коренного) населения во многих странах вызвали волну недовольства и агрессивных действий по отношению к эмигрантам, которые явились конкурентами на рынке труда как наиболее выгодная и дешевая рабочая сила.
Россия переживает подобную ситуацию, получившую бытовое название «гастарбайтерство». Дешевая рабочая сила в лице представителей Украины, Белоруссии, Узбекистана, Таджикистана, Кавказа заполняет рынок рабочей силы. Это связано не только с тем, что работодатели ценят дешевизну и определенную бесправность инородцев по сравнению с гражданами РФ, но и потому, что данный тип работников демонстрирует лучшие показатели отношения к труду, к его качеству, сохранности имущества и т. д. Так, природные условия и ресурсы, устойчивая внутриполитическая обстановка, отсутствие действенной конкуренции на рынке труда и товаров и проч.
создают благоприятные условия для привлечения в Астраханскую область рабочей силы.
Как констатирует паспортно-визовая служба УВД Астраханской области, с вступлением в силу с 15 января 2007 г. изменений миграционного законодательства резко возросло количество обращений граждан по вопросу оформления разрешений на работу [Аналитический отчет о миграционной ситуации …2008. С. 5]. Осознание бесправности и социального неравенства титульным населением проявляется и в жилищном вопросе. Предоставление жилой площади, мест для расселения лицам, перемещенным из «горячих точек» и т. п. при остром дефиците жилья воспринимается как ущемление прав и возможностей коренных жителей российских весей. На фоне социальной напряженности в виде противостояния свих и чужих интернационализм становится не эффективной установкой, которая уступает место искаженному патриотизму. Толерантность, муссируемая общественностью, представителями политических и научных кругов, рассматривается как единственное условие адаптации населения к различному роду современных фрустратов, в том числе и к миграции. В исследовании проблем миграции, как правило, внимание акцентируется на вопросах адаптации, трудоустройства, условий жизни только мигрантов, при этом проблемы титульного населения, возникающие в условиях интенсивной миграции, игнорируются. Невнимание к проблемам адаптации титульного населения к мигрантам порождает, как указывалось выше, суррогатные формы патриотизма с уклоном в экстремизм, шовинизм и социальную нетерпимость. Корректирование миграционной политики, формирование эффективного механизма адаптации титульного населения в миграционном пространстве должны осуществляться с учетом ряда обстоятельств. Во-первых, необходимо выявить формы социально-психологического, экономического приспособления мигрантов в социокультурном пространстве с учетом специфики регионов, что позволит целенаправленно регулировать социальные отношения и качественно реализовывать превентивные меры, пресекающие различные формы агрессий и отклонений. Так, политическая легализация права крымских татар вернуться на свою историческую родину, в сущности, свелась на Украине к фактически незаконному захвату ими отдельных территорий и вызвала массу агрессивных столкновений с местным населением. Во-вторых, необходимо учитывать как формы эмоционально-психологического восприятия коренным населением регионов социокультурных особенностей поведения мигрантов, так и их поведенческие стереотипы. Это, соответственно, позволит регулировать движение миграционных потоков и грамотно планировать их территориальное расселение. События 2005 г. подвергли сомнению декларированное ранее представление о космополитизме и толерантности жителей Астраханской области. Столкновение между казахами (титульным населением) и представителями чеченской диаспоры потребовали военного вмешательства. Изучение и разрешение латентных проблем, проявляющих неоднозначность отношений, складывающихся между титульным и прибывающими из вне населением, позволит создавать позитивные условия для формирования адекватных способов выражения патриотизма. Естественно, автор не пытается свести социальную напряженность, межэтнические конфликты, агрессивность поведенческих реакций отдельных индивидов только к процессам миграции (эмиграции). Однако игнорирование влияния последней на стабильность социальной ситуации уже приводит к достаточно непредсказуемым и трагическим последствиям. Миграция неизбежно ведет к культурно-этнической диверсификации населения внутри отдельных регионов и размыванию традиционных границ. Для самих миграционных процессов характерно огромное число противоречий. Во всем мире четко прослеживается тенденция к объединению не только географических территорий, но и групп людей; при этом растет дифференциация внутри самих объединений. Это связано в первую очередь с тем, что некоторые, адаптировавшись, становятся полноправными членами нового общества, в то время как другие - маргиналами. То есть проблема включения одних и исключения других становится центральным пунктом всех социальных противоречий, связанных с миграцией. Группы или отдельные личности, которые имеют необходимые характеристики, удовлетворяющие условиям "нового" рынка, включаются в глобальную систему в качестве граждан, обладающих всеми политическими и социальными правами. В то же время группы и отдельные личности, которые не отвечают необходимым требованиям, "исключаются" и иногда лишаются ряда основных гражданских прав, например, права на труд [Дмитриев А. В. 2004. С. 5-6]. Во многих развитых странах наблюдается рост антииммиграционных движений, которые часто носят расистскую или националистическую окраску. Иммигранты становятся мишенью для нападок, как наиболее очевидная причина ухудшающегося положения местного населения. С другой стороны, проблема кроется в самих этнических меньшинствах. Их маргинальное положение способствует их большей сплоченности. Этот процесс может принять две абсолютно разные формы: одна - это сепаратизм и фундаментализм, другая - мобилизация во имя достижения равноправия и признания самобытности культуры группы [Дмитриев А. В. 2004. С. 7]. По мнению Е. А. Мельника, в государственно-правовой сфере миграционного пространства наблюдается тенденция падения авторитета норм права и институтов государственной власти и управления в глазах коренного населения и мигрантов. В этих условиях возможны утрата властными структурами контроля обстановки, случаи чрезвычайных ситуаций [Мельник Е. А. 1998. С. 80]. Противоречия и конфликты мигрантов с местными жителями стимулируют объединение тех и других по национальному, земляческому и иным признакам. Это способствует межгрупповым конфликтам, которые порой реализуются в преступных формах. Е. А. Мельник указывает на кризис моральных ценностей в среде мигрантов, доминировании стереотипов аморального поведения в их массовом сознании. Определенную роль в этом играют и этнокультурные различия. Стереотипы поведения в общественных местах, неуважение к обычаям и традициям коренного населения являются для многих раздражающим фактором [Мельник Е. А. 1998. С. 80]. Механизм криминогенного влияния миграции действует на основе осложнений условий жизни людей, прямо либо косвенно способствует созданию конкретных ситуаций, толкающих людей на нарушения закона, осложняет нормальное функционирование тех или иных государственных либо общественных институтов, а также деятельность органов внутренних дел по охране правопорядка. Основные криминогенные последствия миграции населения проявляются в потенциальной опасности самой среды мигрантов как возможного источника массовых нарушений общественного правопорядка и как основы для деятельности преступных этногруппировок [Мельник Е. А. 1998. С. 80]. По данным УВД Астраханской области иностранные граждане, проживающие на территории области, существенного влияния на общее состояние преступности не оказывают, однако большая часть преступлений этой части населения относится к категории тяжких о особо тяжких, имеющих большой общественный резонанс [Аналитический отчет о миграционной ситуации … 2008. С. 9]. Потребность в многоаспектном познании механизмов и тенденций миграции возрастает и обусловливает внимание к ней представителей многих отраслей научного знания. Ее изучают демографы, социальные антропологи, историки, политологи, правоведы, социальные психологи. В экономических исследованиях миграции обычно не изучается субъективная сторона столь сложного явления (например, мотивация поведения, развития групповой солидарности мигрирующих субъектов и т. д. ). Остается в тени сущность миграции как коллективного действия, основанного на потребностях и стратегиях мигрирующих семейств и социальных групп. Рационализм "стратегий выживания", опирающийся на постулаты только экономических теорий и не учитывающий психологию группового и массового поведения людей, пребывающих в экстремальных ситуациях, неправомерно сужает поле исследователя. К тому же недостаточно учитывается влияние миграции как мощного фактора социальной динамики современного общества, развития экономических, политических, социокультурных процессов [Юдина Т. Н. 2002. С. 104]. Юридическую науку интересуют, прежде всего, те последствия, которые выступают в роли факторов, обусловливающих совершение преступлений, криминогенные явления и процессы, которые возникают в социальной жизни как результат воздействия миграции. Причем соответствующие исследования проводятся в основном в рамках традиционного подхода, который ориентирован на выявление причиненного вреда общественным отношениям, охраняемым уголовным законодательством. Подобный подход представляется слишком ограниченным и нуждается в социологическом дополнении. Объектом изучения должен стать и ущерб, наносимый общественным отношениям, не влекущий прямых уголовно-правовых последствий [Мельник Е. А. 1998. С. 79]. Социология рассматривает миграционный процесс как социальное взаимодействие населения, вовлеченного в социально-географическое перемещение, с точки зрения динамики изменений объективных и субъективных аспектов социальных отношений перемещаемых лиц в рамках прежнего и нового социума. Мигранты в социологическом понимании - это социальные группы, члены которых осознают себя целостным субъектом поведения на новом месте жительства и обладают чувством групповой солидарности. Междисциплинарные исследования дадут возможность всесторонне осмыслить современные проблемы и тенденции миграционных процессов. Это станет возможным при условии уточнения и дополнения категориального аппарата, позволяющего анализировать, интерпретировать, вырабатывать приемлемый инструментарий эмпирических исследований указанной области социальной жизни. Категория «миграционное пространство» дает возможность исследовать миграционный процесс с позиции активации комплекса переменных, таких, как вертикальная и горизонтальная стратификация, социальная и территориальная дистанция, альтернативные социокультурные характеристики, форм и способы социальной интеграции мигрантов с местным населением, структура и динамика их совместных социальных отношений, модели адаптивного поведения и многое другое. Иными словами, назрела необходимость перехода от простого описания миграционного процесса к углубленному и комплексному осмыслению сущности, закономерностей и механизмов миграции, что позволит эффективно диагностировать и прогнозировать миграционные последствия. Литература 1. Аналитический отчет о миграционной ситуации и результатах служебной деятельности Управления Федеральной миграционной службы по Астраханской области за 2007 год. Астрахань, 2008. 2. Баразгова Е. С. Американская социология (традиции и современность). Екатеринбург. 1997. 3. Громов И. А. , Мацкевич А. Ю. , Семенов В. А. Западная социология. СПб. , 1997. 4. Дмитриев А. В. Конфликтогенность миграции: глобальный аспект // Социологические исследования. 2004. № 4. С. 4-13. 5. Мельник Е. А. О социальных и криминогенных последствиях вынужденной миграции в южных районах России // Социологические исследования. 1998. № 2. С. 79-82. 6. Юдина Т. Н. О социологическом анализе миграционных процессов // Социологические исследования. 2002. № 6. С. 102-109. [1] Географическое пространство в этом смысле рассматривается как территория, на которой фактически реализуется социальная жизнь конкретного сообщества, поскольку общество может рассматривается не как гомо-, а как гетерогенная система.
0 коммент.:
Отправить комментарий